Экскурсия по Иерусалиму

April 12, 2012

В синагоге под Вилсоновской аркой, примыкающей к Стене Плача, трое или четверо юношей праздновали достижение зрелости. Каменные своды гудели от молитв, песен и поздравлений сотен гостей, которые с энтузиазмом водили хороводы вокруг новоиспеченных взрослых мужчин. Сверху, прижав платочки к глазам, за обрядами бар-мицвы наблюдали женщины.

   – Вообще-то, обычно мы проводим бар-мицвы под открытым небом, перед Стеной, – объяснил мой троюродный брат Пинхас, – но сегодня весь день льёт как из ведра. Мы обзвонили их всех накануне: завтра – дождь, может перенесём? Но переносить никто не захотел. Ну что-ж, в тесноте да не в обиде.

Во второй половине дня, Пинхас изучает Тору, а в первой – проводит бар-мицвы у Стены Плача.

   – Сначала одень тфиллин, а потом пойдём, покажу тебе пару интересных мест.

Я взял молитвенные ремешки у рыжего хасида, который уже много лет помогает таким как я правильно помолиться у самого святого места для всех евреев. Намотал на руку, одел на голову и сказал “Шма Исраэль” прижавшись к священным камням. Пинхас и хасид одобрительно наблюдали.

   – Еврей, ты откуда? – спросил хасид, принимая у меня тфилин обратно.

   – Из Нью-Йорка.

   – Переезжай сюда! – приказал он, – только Иерусалим правильное место для еврея. Ты сейчас находишься в центре мира! Зачем жить где-то ещё?

Я обещал, что подумаю.

Под Стеной

Мы протиснулись через толпу празднующих и подошли к двери с охранником. Пинхас кивнул ему и мы попали в целый подземный город. Там были тоннели, залы, лестницы, велись раскопки и возносились молитвы. Город примыкал к Стене Плача, которая, как айсберг, намного превосходит свою видимую часть.

   – Вот здесь, – показывал Пинхас, – откопали целый церемониальный зал датируемый временами Хасмонеев. Это 1-2 век до нашей эры! В этом зале делали бар-мицву сыну самого Нетаньяху – разумеется, в новейшую эпоху. А вот здесь целая синагога обустроенная на деньги одного “русского” олигарха. А тут – видишь? – раскопки ведут глубоко в землю. Тут археологи уже идентифицировали десять или одиннадцать слоёв. Каждый слой – отдельная эпоха. И никто не знает насколько глубоко придётся копать пока не перестанут находить артефакты.

Я ходил с открытым ртом.

   – Жалко, дождь идёт, – сказал Пинхас, – я бы поводил тебя по старому городу. Здесь о каждом доме есть чего порассказывать. Но и тут, в тоннелях, есть много чего интересного. Глянь под ноги! Ты сейчас стоишь на брусчатке, которую положил ещё царь Ирод. Это была торговая улица, примыкавшая к наружной стене Храмового комплекса. Как тебе известно, часть этой стены сохранилась и известна нам всем как Стена Плача – место, которое, как говорят, не оставляет божественное присутствие. Но я сейчас отведу тебя в ещё более святое место.

В слабо освещённом тоннеле стояли женщины. Они раскачивались в молитвах и руками гладили камни перед собою, как гладят голову ребёнка.

   – Наши мудрецы считают, что напротив именно этого места находился Ковчег Завета – святая святых разрушенного храма. Место, где действительно всегда находилась шхина – присутствие господне в нашем физическом мире. Как видишь, здесь ещё ничего не обустроено, но скоро мы построим тут удобное молельное место.

Я подумал, что этим женщинам повезло, что удобное молельное место тут ещё не построили. Как только построят, это святое местечко сразу оккупируют мужики. Так они заграбастали себе три четверти площади перед Стеной Плача, заставив своих женщин тесниться в отгороженном закутке. Говорят, иногда они отодвигают перегородку, делая женскую территорию всё уже и уже.

Мы вылезли из подземелья на улицы мусульманского квартала.

   – Видишь на некоторых домах висят наши флаги? Эти дома были выкуплены у Арабов и отданы на расселение еврейским семьям. Евреям здесь небезопасно и есть организация, которая предоставляет охрану старикам, женщинам и детям, живущим здесь.

По улице под дождём брёл домой десятилетний ребёнок в кипе и с пейсами, согнувшийся под тяжестью школьного рюкзака. За ним шли два вооруженных амбала – телохранители. Мы пошли за ними и вошли во дворик, защёлкнув за собою дверь.

   – Здесь сейчас живут десять еврейских семей! – гордо сказал Пинхас, – у каждой по десять детей! Это сто правоверных евреев только в этом дворе арабского квартала. Пойдём, поднимемся на крышу.

С высоты крыш мы смотрели на стены, улицы и башни святого города.

   – Видел-ли ты где-нибудь ещё такую красоту? Когда я приехал сюда впервые, я влюбился в Иерусалим и теперь знаю здесь каждую улицу, каждый дом. Это мой город. Это и твой город. Это наш город! Он всегда будет нашим.

Пинхас стоял под хмурым небом, накрывшим Иерусалим. Глаза его горели, волосы развевались на колючем от дождя февральском ветру. Он стоял и смотрел на свой город, поле боя, любовь, призвание и смысл всей его жизни. Внизу запели муэдзины и послышался колокольный звон. Непочатый край работы для правоверного еврея.

Tags:

Leave a Reply